В одном из либеральных еженедельников прочла горестные рассуждения, что самая уязвимая и незащищенная фигура в российском обществе — обыватель. Так и подписавшийся автор сетует: пойдешь в магазин за батоном и молоком, у прилавка взорвется оставленный террористом пакет. Сядешь в самолет, чтобы полететь в Египет, — он зацепит крылом верхушку горы. Ляжешь в больницу подлечиться — тебе непременно введут не тот препарат и выпишут калекой. «Человек создан Богом, чтобы жить, а не совершать подвиги, — наставляет публицист. — Я по натуре не герой. Хочу, чтобы день начинался завтраком, заканчивался ужином и между этим отрезком были банальные трудовые манипуляции, позволяющие получать зарплату. Это преступное желание? Тогда надо формировать спецподразделение в полиции, которое будет душить новорожденных младенцев, чтобы вкус жизни не распробовали. Ведь таких, как я, — абсолютное большинство».
Я столкнулась с «большинством» пару лет назад. Поздно вечером возвращалась домой. К спине прилепилась какая-то щуплая темная фигурка. Я и внимания-то на нее не обратила. Подошла к подъезду, набрала код, вежливо придержала дверь, чтобы не доставить фигурке беспокойства. И вдруг оказалась лежащей на заплеванной площадке у лифта с перехваченным липкими ладонями горлом. Из головы выветрились все советы и рекомендации МЧСников, как правильно вести себя в подобных случаях. Я орала так, что проснуться мог мертвый. Никто из соседей не вышел. Через какое-то время отчаянные мои вопли долетели до мирно пьющего чай на четвертом этаже мужа, и, в три прыжка одолев все лестничные марши, он вызволил меня из рук супостата.
На следующий день встретилась с соседкой, с укором в глазах спросила: «Марьпетровна, что же вы? Хоть бы в полицию позвонили». И Марьпетровна, регулярно у меня столовавшаяся и пользовавшаяся моими скромными журналистскими возможностями, ответила: «Деточка, это был ваш случай. Вам и выбираться из него».
Правильно ли это? По логике упомянутого публициста — вполне. Но Бог мой, все чаще замечаю, как много вокруг людей, не прыгающих выше головы, не вмешивающихся в конфликты, не рвущих сердце над чужой бедой. И внешне они — вполне приличные. Ходят в церковь (богобоязненные — до неприличия). Делают генеральную уборку в доме. По выходным непременно заводят стиральную машину и пекут оладьи с яблоками на завтрак. Иногда заглядывают ко мне в кабинет и рассуждают, как нехорошо ведет себя Петр Алексеич Порошенко, и до чего же распоясался мировой капитализм. Но случись форс-мажор, лягут на дно, пригнутся, чтобы ураган снес других, никого не защитят, не согреют, не возьмут на себя ответственность. Не герои. Веет от их обывательщины мертвечиной, цинизмом, ущербностью.
«Ну что ты все бросаешься на амбразуры? — смеется однокурсник, с которым 25 января мы отмечали Татьянин день. — Скоро внуки пойдут, а ты о подвигах мечтаешь». Может быть, он прав, и день надо действительно мерить завтраками и ужинами. Но до чего же уныло жить с холодным носом!
Ирина ИВАНЧЕНКО.
