Советский «Титаник»

Пароход «Ленин» был построен ещё до революции: в 1909‑м году он сошёл с немецкой судоверфи (в Германии строились многие суда для царской России) с именем «Симбирск» на борту. Длина парохода составляла почти 95 метров, ширина – без малого 13. Перед Первой мировой войной «Симбирск» ходил на почтово‑пассажирской линии из Владивостока на Нагасаки и Шанхай. 1 сентября 1923 года в Японии произошло крупнейшее землетрясение. Страна обратилась к мировому сообществу с просьбой о помощи, и 5 сентября Дальневосточному революционному комитету СССР была прислана телеграмма от Калинина: «Немедленно отдайте распоряжение о посылке пароходов и продовольствия для оказания помощи пострадавшему населению Японии». В Японию отправили «Симбирск», который по этому случаю переименовали в «Ленин». Правда, передать помощь пострадавшим всё равно не удалось – в Японии во время досмотра судна была обнаружена агитационно-пропагандистская литература. Местные власти, побоявшись того, что «ленинцы» начнут вести агитацию среди японского пролетариата, сойти на берег им не разрешили. Ну а экипаж советского парохода, в свою очередь, на таких условиях привезённый груз (кстати, его общая стоимость составляла 200 000 рублей золотом) отдавать отказался, так и уплыл с ним назад. Вернувшись на родину, «Ленин» стал работать на Чёрном море, курсируя между Одессой, Ялтой, Севастополем, Феодосией, Новороссийском и портами Кавказа. С началом Великой Отечественной войны пароход «Ленин» переключился на перевозку военных грузов.

9 июля 1941 года Госкомитет обороны дал распоряжение о вывозе на восток важнейших промышленных предприятий Одессы и мирных жителей. Часть грузов было решено доставить в Мариуполь. Первым из Одессы в Мариуполь отправился пароход «Ленин» – это было 12 июля. Вернувшись обратно, он сразу же начал подготовку к следующему рейсу. Погрузка на борт началась 22 июля. Это был последний рейс, увозящий людей из осаждённой Одессы, и жители города всеми правдами и неправдами старались пробиться на пароход. Никакого учёта пассажиров в этой панике не велось, сколько человек поднялось тогда на борт, до сих пор точно не установлено. Известно лишь, что в итоге пароход оказался полностью забит людьми: двери в каюты не закрывались, были заполнены все салоны, коридоры, палубы и трюмы. 24 июля в 22.00 перегруженный «Ленин» вышел в море. За ним следовали теплоход «Ворошилов» и небольшой пароход «Березина», тоже до отказа наполненные людьми.

В пути у «Ворошилова» обнаружилась серьёзная поломка, «Ленину» пришлось отбуксировать его в Севастополь и ждать, пока «Ворошилов» отремонтируют. 27 июля, в 19.00, «Ленин» вышел из Севастополя в сопровождении теплоходов «Грузия» и «Ворошилов» и под охраной сторожевого катера. Кораблям предстояло пройти через минные поля: в начале Великой Отечественной войны на Чёрном море во многих районах были установлены минные заграждения, призванные защитить подходы к полуострову от вражеских кораблей. На этих минных полях был введён особый режим плавания: плыть нужно было по специальным секретным фарватерам, а маяки были переведены на так называемый манипулируемый режим – их включали по особому расписанию. Кроме того, предусматривалась обязательная лоцманская проводка. Но в начале войны эта система была ещё недостаточно отработана, а лоцманом на «Ленин» назначили молодого и неопытного лейтенанта Ивана Свистуна, лишь месяц назад закончившего мореходное училище. Наступила ночь – и пароход окутала кромешная тьма. Из-за светомаскировки на берегу не видно было ни одного огонька, а манипуляторная служба почему-то не зажигала условные огни, и не было возможности уточнить курс.

В 23 часа 33 минуты в районе мыса Сарыч пароход содрогнулся от мощного взрыва, после которого судно легло на правый борт и стремительно стало погружаться в воду. Спустить на воду шлюпки из-за сильного крена было невозможно – лишь две оказались в воде, при этом, по некоторым данным, у одной из них не успели обрубить концы, и она, переполненная обезумевшими от страха людьми, ушла на дно вместе с пароходом. Спасательные средства тоже достались не всем. Дело в том, что в первые дни рейса спавшие на палубе люди подкладывали под голову пробковые пояса. Капитан приказал эти пояса отобрать и для сохранности запереть их в ящик с огромным замком. Когда «Ленин» стал тонуть, злополучный замок не смогли сбить даже топором.

Стометровый «Ленин» ушёл под воду всего за 10 минут. Одна из выживших в этой страшной катастрофе вспоминала: «Я очутилась в море и увидела, что на меня валится труба. Я отплыла в сторону и всё время наблюдала, как тонул пароход. Я видела, как корма парохода поднялась, винты продолжали работать. Потом он стал вертикально и быстро пошёл под воду. Наступила удивительная тишина, и затем раздались крики ужаса оказавшихся в воде. Я стала плыть к берегу. Продержалась на воде часа три, потом меня подняли на борт «Грузии».

«Грузии», «Ворошилову» и подоспевшим катерам удалось спасти лишь около 600 человек. В основном это были те, кому достались пробковые пояса, спасательные круги и кто был в шлюпках. Те, кто не умел плавать, тонули мгновенно. Спасшихся членов экипажа (в живых остались 43 из 92 членов команды) потом допрашивали сотрудники НКВД. Официально причиной трагедии был признан подрыв на мине оборонного минного заграждения, произошедший из-за ошибок в расчётах во время управления судном и выхода за границы фарватера. (По неофициальной версии, до сих пор не доказанной, но и окончательно не опровергнутой, «Ленин» был торпедирован румынской подводной лодкой.) Было возбуждено уголовное дело по обвинению военных лоцманов лейтенанта Свистуна и старшего лейтенанта Штепенко. Штепенко трибунал приговорил к 8 годам тюремного заключения с отбытием наказания после войны. Свистуна «назначили» главным виновным и приговорили его к высшей мере наказания: 24 августа 1941 года его расстреляли. Реабилитировали Свистуна спустя 51 год, 18 августа 1992‑го.

Когда «Ленин» уже отправлялся из Севастополя в своё кошмарное последнее плаванье, с него принудительно отправили одну семью на «Ворошилов», а с «Ворошилова» другую семью – добровольно – на «Ленин». Пассажир парохода «Ворошилов» вспоминал: «На теплоходе оказалась высокопоставленная семья, которая потребовала перевести её на комфортабельный пассажирский «Ленин». Дело в том, что на «Ворошилове» все жили в грузовых трюмах, где были оборудованы нары. Были спущены шлюпки, и вскоре обмен состоялся. После трагедии наутро капитан «Ворошилова» А. Шанцберг сказал прибывшей семье: «Видите, как обернулась судьба, а вы вчера так возмущались…»